Кажлаев Мурад Магомедович



Кажлаев Мурад Магомедович-род. 15 янв. 1931 в Баку.
Отец — Кажлаев Магомед Давудович (1893—1963), ученый медицины. Мать — Кажлаева Елена Михайловна (1908—1983). жена — Кажлаева Валентина (Валида) Исламовна (1940 г. рожд.), сотрудница Гостелерадио. Сын — Кажлаев Хаджи-Мурат Мурадович (1962 г. рожд.), нестор постоянного представителя Республики Дагестан при Президенте РФ. Внучки: Валида (1998 г. рожд.), Диляра (2000 г. рожд.).
Мурад Магомедович, лакец по национальности, родился в семье выдающегося врача, доктора медицинских наук, профессора-ларинголога.

Его музыкальные способности проявились очень рано. В начале малый Мурад невольно занимался музыкой. Учить «скучные» гаммы, если за окном солнце, море и крики играющих детей, ему не хотелось. При случае  поднимал крышку пианино, ставил ноты, а сам убегал. Мать расстраивалась, а отец, кто мечтал дать сыну медицинское образование, торжествовал.

И все-таки Елена Михайловна настояла, воеже Мурад пошел учиться в музыкальную среднюю школу при Азербайджанской государственной консерватории. Его приняли по классу фортепиано и определили в группу «с абсолютным слухом», прежде он по-прежнему избегал занятий, но со временем его стало мочь оторвать от инструмента.

В годы войны 12-летний Мурад единодушно со своим первым ансамблем из школьных друзей выступал с концертами для раненых. Бойцам нравились сочинения юного музыканта, и они подолгу не отпускали его.
Уже в последних классах музыкальной школы Мурад нечаянно увлекся спортом и техникой, рисованием и ездой на мотоцикле. «Почему музыка? — спрашивал он себя. — Хочу быть конструктором!» Он бросил музыку и поступил в Азербайджанский казенный индустриальный институт. Но на занятиях взамен лекции рука сама по себе выводила нотные знаки.

Окружающий мир растворялся в музыке — способность брало свое.
В консерваторию Кажлаева приняли по классу композиции. Но он стал составлять сочинения без определенной мелодики, в которых преобладала расплывчатая красочная гармония. если подводились итоги учебного полугодия, получил по композициям «двойку» и был исключен из консерватории. Удар был жестоким.
Мурад пришел к ректору и попросил дать ему еще одну мочь — продолжить занятия у профессора Б.И. Зейдмана, кто также поддержал его просьбу. И Кажлаев был принят, но условно.
Уже помощью год на экзаменах педагоги убедились, что предварительно ними музыкант неординарный, с весь сформировавшимся музыкальным почерком и хорошим вкусом. Но Мурад сам собой не был доволен. Все, что он писал, казалось ему мелким и мало серьезным. отдельно его волновала героика Великой Отечественной войны.

Хотелось создать музыкальное произведение, которое отразило бы немеркнущий героизм советских людей. в многих раздумий пришло приговор заносить симфоническую поэму.
Впервые она прозвучала в Бакинской филармонии, а в декабре 1954 года — в Москве. Дирижировала Вероника Дударова, партию рояля исполнял автор. И в Баку, и в Москве книга была встречена восторженно, но преимущественно запомнилась она в зале Дагестанской филармонии. Симфонический оркестр Азербайджана под управлением Ниязи блестяще исполнил поэму Мурада Кажлаева «Памяти 28 героев-панфиловцев».

Музыка, ярко раскрывающая героические образы, звучала торжественно и величаво. Зал век аплодировал, Кажлаева поздравляли.

И скоропостижно на сцену вышел победитель Советского Союза А. Ситковский. у волнуясь, он сжал руку композитора и произнес только одну фразу: «Я снова... пережил войну».
В послевоенном Баку, в те годы необычайно музыкальном и интернациональном городе, молодежь с жадностью слушала западные радиостанции и восхищалась мастерством джазовых музыкантов Д. Гиллеспи, Г. Миллера, Л. Армстронга, Ф. Синатры, Д. Эллингтона, Г. Джеймса, их стилем, тонким владением инструментами. Мурад, как и другие молодой музыканты, вторгаясь в эту музыку, часто подражал великим корифеям, но пытался обрести что-то свое. В знаменитом в те годы бакинском «Биг-бенде» П. Рустамбекова начинающие музыканты проводили практически всё свободное от учебы пора и делали записи своих опусов на старых рентгеновских пленках. «Такими были наши первые диски!» — вспоминает Кажлаев.

В 1954 году, еще будучи студентом консерватории, Кажлаев становится членом Союза композиторов СССР и знакомится с виднейшими музыкантами старшего поколения: Т. Хренниковым и Д. Кабалевским, Ю. Шапориным, В. Мурадели, В. Соловьевым-Седым, А. Эшпаем, еще прежде в Баку он был представлен Д. Шостаковичу.

В 1955 году Мурад окончил Бакинскую консерваторию и по зову предков отправился на родину, в Дагестан. Работал педагогом в Махачкалинском музыкальном училище, дирижером созданного им полноценного симфонического оркестра Дагестанского радио. Изучая музыку и ритмы родного края, он приходит к выводу о необычайной близости фольклора Кавказа к современной музыке и к столь, на застрельщик взгляд, далекому джазовому жанру.

Путешествуя по Дагестану, он записывает и изучает замечательные народные мелодии. В его голове звучит гораздо новых тем, для реализации которых Кажлаев решает отправиться в Москву. «Композитор без исполнителя, — рассуждал он, — все равно что всадник без коня». Именно в Москве Мурад познакомился с музыкантами, которые стали его коллегами-друзьями на всю жизнь.

На послеконсерваторские годы Мурада пришлось множество «премьер»: первые исполнения и издания его инструментальных и вокальных произведений, первые контакты с великими музыкантами, дирижерские дебюты в Махачкале и в других городах страны, первые записи на грампластинки.
Даже первая, пусть еще вовсе напитки сочинение Д. Ромадиновой о его творчестве, вышедшая в 1959 году, имела в то эпоха большое значение. И наконец, первые зарубежные премьеры его музыки, правило международного признания.

В последующие годы лавинообразно растут и ширятся творческие контакты молодого композитора. между старших коллег этих лет — его идол А. Хачатурян, композиторы K. Kapaев и Г. Гасанов, сыгравший определяющую роль в его творческой ориентации на культуру Страны гор.

«В 1957 году мне посчастливилось посещать на выступлении оркестра Мишеля Леграна в Москве, — вспоминает Кажлаев. — Эта случай и знание с талантливым композитором решили судьбу моего увлечения джазовой музыкой, дали настроение будущему творчеству в этом жанре». В следующем году ранний сочинитель сблизился с эстрадно-симфоническим оркестром Всесоюзного радио под управлением Юрия Силантьева и именно здесь впервые записал свои знаменитые оркестровые произведения. «Силантьев стал моим другом и единомышленником на долгие годы, — говорит Кажлаев. — Кто мог тут подумать, что я буду когда-то направлять этим прославленным коллективом!»

А кроме — встречи с симфоническими оркестрами Московской филармонии, Всесоюзного радио, джаз-оркестрами В. Людвиковского, О. Лундстрема, Э. Рознера, В. Кадерского, К. Назаретова. Большую роль в творчестве М. Кажлаева сыграл оркестр преждевременно ушедшего его друга, композитора, саксофониста Карела Краутгартнера, замечательного музыканта, руководителя оркестра Чехословацкого радио. В 1966 году он блестяще исполнил «Концерт для джаз-оркестра (Африканский)», за какой М. Кажлаев был удостоен в Праге высшего государственного приза имени Ярослава Ежека и другой премии международного джазового фестиваля.

счастье в Праге подтолкнул автора на «дерзкий поступок». Будучи в США, он рискнул предложить партитуру своего джазового концерта великому виртуоз Дюку Эллингтону. Как-то прот ночью Мураду в Махачкалу позвонил О. Лундстрем: «Скорее слушай, по радио США звучит твой пение в исполнении Эллингтона!» Передачу вел В. Канноувер, тот самый, какой был в жюри фестивального конкурса в Праге. Пока Мурад искал волну, он успел услышать единственно конец своего произведения... Но факт этого исполнения для него, в те годы еще молодого композитора, был очень значителен и знаменателен.

Еще одна сторона дарования М. Кажлаева — искусство к кинофильмам. «К своему первому фильму „Тучи покидают небо“ мной было написано столько музыки, что ее хватило бы на целых три картины», — вспоминает композитор. победа фильма решил судьбу его будущих работ в кино. К композитору стали делать заказы от центральных киностудий, и примерно во всех фильмах составитель музыки дирижировал оркестрами. В арсенале М. Кажлаева искусство более чем к 40 кинофильмам, а за ними — встречи с великими режиссерами и актерами и, конечно, с талантливыми исполнителями песен.

Всемирно обще искусный киномузыки, итальянский автор Нино Рота писал: «Мурад Кажлаев — музыкант, которого я уважаю за его талант, корнями уходящий в родную почву, но какой при этом превосходно пишет и оркеструет песни других народов».

Именно с кино и популярной музыкой в первую очередь связана славный творчества М. Кажлаева у широкой аудитории слушателей. Произведения этого рода принесли ему победа победителя на международных композиторских конкурсах. Успехи молодого дагестанского композитора в этой сфере были еще в начале 1960-х годов отмечены Д. Шостаковичем. Член Союза кинематографистов, М. Кажлаев за заслуги пред отечественным кино в 1965 году был награжден Почетным дипломом Союза.

«Все жанры хороши, опричь скучного» — эту крылатую фразу мог бы поставить Мурад Кажлаев эпиграфом к своему творчеству. «Музыка Кажлаева — праздничное, яркое, полнокровное знание — сочетает в себе едва все существующие музыкальные жанры от симфонии до песни. Своеобразие и холод его музыкальных образов обусловлены дагестанской народно-национальной основой, центральной линией его творчества. фантазия М. Кажлаева свободно переносится от эпических страниц истории Страны гор к ритмам африканского или латиноамериканского фольклора.

Его мысль быстро воспламеняется в соприкосновении с культурой разных народов и под впечатлением от поездок в дальние и ближние страны Востока и Запада. будто полиглот, он беспрепятственно высказывается на различных музыкальных наречиях, сохраняя, впрочем, свою характерную кажлаевскую интонацию и чуть явный дагестанский акцент» (М. Якубов).

М. Кажлаев сумел органически соединить народ с развитым симфоническим мышлением, вместе слить национальное и интернациональное. Универсализм композитора дал ему мочь делать произведения и на темы других народов Советского Союза. Примером служит его сюита «Путешествие по стране», где в каждой из 14 пьес звучат мелодии, овеянные встречами с музыкой союзных республик. годность Кажлаева перевоплощать увиденное в музыку позволила ему создать ряд произведений, в которых сочинитель разрабатывает темы многих стран.

Дарование Кажлаева проявился и в жанре музыкального театра. В 1968 году написанный им национальный балет «Горянка» — хореографическая случай по поэме Расула Гамзатова, пионер лучший дагестанского балета — был поставлен на сцене прославленного Кировского театра в Ленинграде. Эта произведение принесла композитору Государственную премию РСФСР имени М.И. Глинки — высшую музыкальную награду России, которой были удостоены корифеи отечественной культуры: Ю. Шапорин, Д. Кабалевский, Д. Шостакович.

«Горянка» Кажлаева, Гамзатова и Виноградова как автора либретто не весь совпадала с привычными идеологическими схемами. Страшной ценой — собственной жизнью — платила героиня балета Асият даже не за свободу — за попытку заявить о своем праве быть свободной. несчастный конец балета, пагуба девушки под ножом фанатичного жениха, пришелся тутто не по вкусу руководителям культуры. Авторам балета не раз советовали смягчить развязку сюжета, но его создатели «не пожалели» героиню: у них хватило мужества не лгать.

Премьера «Горянки» состоялась 20 марта 1968 года и стала торжеством подлинного искусства. все появились и проблемы. Под влиянием нарастающего государственного давления на культуру выдающиеся музыканты, поэты, писатели, художники все чаще покидали страну, против своей воли становились изгнанниками. Эта зрелище культуры коснулась и «Горянки». И не однажды. Исполнители центральных партий балета покидали страну, оставались во пора гастролей театра за рубежом. В малый срок балет пережил целую серию таких потрясений.

Не вернулись из зарубежных гастролей Н. Макарова (Асият), исполнители партии Османа Олег Соколов и Валерий Панов. С 1974 года стал ведущим артистом американского театра балета оригинальный Михаил Барышников, танцевавший в «Горянке» Юношу...

Дважды, в 1970 и 1973 годах, «Горянка» возрождалась с обновленным составом солистов, дважды во эпоха московских гастролей театра с ней знакомились столичные поклонники балета. зрелище в июне 1976 года в прежних составах на сцене Большого театра оказался последним. лучший дагестанского балета, настоящий образцовым не всего с музыкальной, но и с исполнительской, хореографической стороны, к сожалению, не сохранился даже в виде фильма-балета или телевизионного видеофильма.

В 1983 году руководство Ленинградского театра оперы и балета имени С.М. Кирова все же принимает приговор о новой постановке «Горянки». Кажлаев и Виноградов приступают к созданию новой редакции балета. Год после премьера «Асият» (таково имя этой музыкальной и сценической версии «Горянки») была горячо встречена зрителями и высоко оценена прессой. Бесстрашная и прекрасная Асият снова возродилась к жизни.

Говоря о творческих удачах композитора Кажлаева, следует назвать по имени его Музу. Речь идет о супруге знаток Валиде. Ей Мурад Магомедович посвятил балет «Горянка», оперетту «Валида», музыку целого песенного диска, что назвал именем любимой. «Мое Солнышко» — так называет супругу Мастер. «Все песни, вошедшие в этот диск, были сочинены мною в ее присутствии и появились на фоне нашей совместной счастливой жизни.

И следовательно все эти песни — о любви», — говорит маэстро.
Итоговой композицией 1970-х годов, как бы вбирающей все основные творческие устремления Кажлаева, стали симфонические фрески «Фархад и Ширин». Они родились из его музыки к советско-турецкому фильму «Любовь моя, грусть моя». В них в полной мере проявилось желание Кажлаева к синтезу полярно далеких, даже чужеродных стилевых элементов, а также не менее характерное для него соединение фольклорных истоков и средств современного симфонического мышления. Но сверхзадачей была здесь мнение создать музыкальную основу для нового хореографического спектакля, для балета, повествующего о легендарной, трагической любви красивой пары.

От масштабных фресок «Фархад и Ширин» сочинитель с легкостью переходит к интимному вокальному опусу «О тебе я думаю» на стихи Р. Гамзатова, а от трагического пафоса «Горянки» — к популярному ревю Ленинградского государственного мюзик-холла «Миллион новобрачных», которое выдержало свыше 1000 представлений в стране и за рубежом. В числе его сочинений — «Утро Родины», симфоническая фантазия, удостоенная диплома Союза композиторов СССР в 1978 году.

«Музыка Кажлаева полна сочных контрастов, внезапных переходов, резких сопоставлений. И сам он любит природу и уединение, необходимое всякому художнику. Любит шумное многолюдство, праздничные простонародные зрелища. Любит цирк, национальную борьбу, мотоциклетные гонки. Его захватывают приключенческие романы, детективные фильмы и философская лирика старой и новой дагестанской поэзии. горячий автомобилист, опытный цену острым ощущениям стремительной езды, он соборно с тем способен часами видеть скромным горным пейзажем, радоваться тишиной зимнего леса. Одна из его страстей — деревянные скульптуры-самоделки. Неделями и месяцами он всматривается в какое-нибудь причудливое соединение корней или веток, которое после оказывается в его руках забавной фигуркой утенка, фантастической рыбой, змеей...» (М. Якубов).

С разносторонностью и веселый впечатлительностью творческой натуры связана, вероятно, и многонациональность музыки Кажлаева. Песни японских пионеров и ритмы Мексики, положение и быт африканских народов и фольклор республик советской Прибалтики одинаково безнаказанно осмысляются и усваиваются композитором, одинаково свободно вписываются в общую панораму его творчества. Даже фортепианные прелюдии становятся у автора программным жанром и объединяются в некую сюжетную последовательность (драматические прелюдии «Созидание», «Плач» и «Протест»).

Творчество М. Кажлаева многомерно не исключительно по национальным истокам и жанровым полюсам. Его живой, увлекающийся музыкантский качество ведет от камерной звукописи «Романтической сонатины» к вулканическим взрывам «Концерта для джаза».

Весной 1991 года Кажлаев провел со своим оркестром лучший пир его музыки в Москве и в Италии, и с тех пор ежегодно проводит вечера его памяти, исполняет его сочинения в зарубежных гастролях, записал их на компакт-диски. В том же году за главный вклад в пропаганду наследия итальянского мастера Кажлаеву была присуждена высшая воздаяние фестиваля — «Серебряная пластина» Италии.

В год своего 50-летия автор организует лучший триумф фольклора в Табасаранском районе Дагестана, вызвавший большой барыш местных жителей и всколыхнувший новую волну внимания к древней национальной культуре, к истокам красоты и духовности. В сентябре 1981 года был опубликован Указ о присвоении композитору звания «Народный знаток СССР». некогда столь высокой оценки не удостаивался ни один музыкант Северного Кавказа.

С 1989 года М. Кажлаев — красивый учитель и первый правитель Академического большого концертного оркестра Гостелерадио. всетаки творческие ориентиры музыканта, стоящего во главе большого коллектива, какой получил в эти годы (во многом именно благодаря творческой энергии и настойчивости Кажлаева) статус академического оркестра и имя Юрия Силантьева, заметно и существенно изменились. На пионер план вышла концертная, дирижерская деятельный и многочисленные гастроли.

Возглавив оркестр, Кажлаев на практике стал исполнять свою давнюю и заветную идею, суть которой в том, что принципиальной разницы, непреодолимой границы посреди так называемой «легкой», «популярной», «эстрадной», джазовой музыкой и музыкой «серьезной», «академической», симфонической, камерной, оперной — нет. Есть различие промеж музыкой неважный и хорошей, которая существует во всех жанрах.

Вступив в пенсионный возраст, сочинитель не отправился на отдых. Последнее десятилетие ХХ столетия оказалось для него не менее насыщенным событиями, чем любое из предыдущих. отродясь древле педагогическая деятельный не занимала в жизни Мурада Магомедовича такого важного места: на вершине пути знаток испытывает естественную нужда поделиться своими знаниями и опытом с молодежью. Он выдвигает идею создания Школы юных дарований в Дагестане, преподает в Консерватории имени С. Рахманинова в Ростове-на-Дону, где возглавляет Государственную экзаменационную комиссию на кафедре эстрадно-джазовой музыки, проводит мастер-классы.

В 1995 году ему было присвоено сословие профессора по кафедре эстрадно-джазовой музыки. Волнует его нынешнее положение музыкальной культуры в России, засилье низкопробной эстрадной музыки, первенство на телеэкране безликих, бесталанных исполнителей — «голых королей», как он их называет, игнорирование бесценных сокровищ национальных культур народов России. Трудное период в искусстве сказывается и на работе оркестра: мизерные оклады парализуют творческую работу коллектива. Обо всем этом Кажлаев говорит в своих публичных выступлениях, на страницах прессы.

На протяжении 20 лет М. Кажлаев участвовал в работе комиссий по присуждению Государственных и Ленинских премий, был членом жюри международных конкурсов «Сопот», «Братиславская лира», «Золотой Орфей», возглавлял фестивали эстрадной песни в Москве и в Сочи.

Чрезмерные концертные и общественные нагрузки сказываются на собственной композиторской активности. Тем не менее в 1992 году он представил слушателям капитальную работу: «Имам Шамиль» — симфонические иллюстрации в 10 частях, фельетон о легендарном лидере народов Кавказа XIX столетия, удостоенное Государственной премии Республики Дагестан. Классик современной американской музыки Керк Мичем так сказал о произведении: «...Звучание оркестра в „Шамиле“ Кажлаева действует на значение и эмоции, заставляет сопереживать скопом с героем сочинения.

Здесь уникальное соединение народности и высочайшего профессионализма. „Шамиль“ — работа искреннее, созданное Мастером с махина буквы...». Эта высокая суд творческой деятельности М. Кажлаева была отнюдь не единственной: в 1995 году он награжден орденом «За заслуги пред Отечеством», а в 2001-м был удостоен именного знака «Золотой Аполлон» Международного фонда развития отечественного музыкального искусства имени П.И. Чайковского.

Признанием особой роли его творчества в становлении популярных жанров национальной музыки стало учреждение в Дагестане «Конкурса эстрадной песни имени Мурада Кажлаева». В 1990-е годы Кажлаев уделяет больше времени песенному творчеству; лучшие из его творений этого периода — «Клятва» (гимн Дагестану, болтовня Р. Гамзатова), «Москва — моя судьба» (В. Портнов), «Песня о Ростове» (В. Портнов), «Семеновские вечера» (Т. Добровольская).

Знаменательное событие 2002 года — освобождение книги «Мурад Кажлаев: обще и неизвестный», фундаментального труда крупнейшего музыковеда В. Якубова (М.: Эхо Кавказа).
наитие не покидает мастера. Он продолжает подвизаться и радовать новыми премьерами.



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *